Часть2. Занимательное погододелание. Гл.1. Образцовому городу - образцовую погоду

Индекс материала
Часть2. Занимательное погододелание. Гл.1. Образцовому городу - образцовую погоду
Страница 2.
Страница 3.

 

Образцовому городу - образцовую погоду

(авторский вариант статьи в журнале «Огонек» № 29 - июнь 1990 г.)

19 октября 1981 года Моссовет выносит решение № 3013, перевернувшее общефилософское понятие о сложности и неделимости природы: производственному главку, ведавшему дорожным хозяйством, предлагалось заняться совершенствованием... метеоусловий в столице путем «перераспределения осадков в Москве и Московской области». Не вдаваясь в подробности этой сложнейшей во всех отношениях задачи, отметим, что уже сама ее постановка была неправомерна ‒ ущемлялись права жителей тех районов, над которыми имелось в виду осаждать избыточные для Москвы осадки, к тому же замешанные на искусственных примесях.

Принятое Моссоветом решение прямо противоречило и выводам экспертов ВМО (Всемирной метеорологической организации), согласно которым работы по перераспределению осадков методами активного воздействия на облака ввиду непредсказуемости их результатов следует относить к сфере научных исследований, не более того. Московская власть обходит это препятствие, прикрывшись ширмой производственного эксперимента: хорошо пойдет дело ‒ инициатива наша, что-то вдруг не заладится ‒ проводим эксперимент (в самом густонаселенном районе страны!).

Конечно, прояви Госкомгидромет СССР принципиальность, идея быстро бы захлебнулась. Но этого не произошло: после непродолжительного бойкота авантюрной новации наука спасовала и, сломленная столичной администрацией, оказалась в одной упряжке с Главмосдоруправлением, в структуре которого была образована Экспериментально-производственная лаборатория, решавшая две задачи: «осаждение снегопадов на подходе к Москве» и «создание благоприятных метеоусловий во время проведения в городе важных общественно-политических мероприятий».

…Приближались ноябрьские праздники. Буквально за считанные дни выбиты самолеты, топливо, проведены согласования (вернее, даны указания) по обеспечению режима полетов в перегруженной движением Московской воздушной зоне. Штабами ВВС и ПВО сняты ограничения по внетрассовым полетам и в ночь с 6-го на 7-ое ноября авиазвено Ил-14 Мячковского авиаотряда подается под загрузку реагента.

Твердая углекислота («сухой» лед) ‒ в 20-килограммовых брикетах; дробить нечем, а к Красной площади уже подтягиваются войсковые колонны. Часовой механизм партгосмероприятия заработал и никакая сила уже ничего не могла изменить в утвержденном плане проведения главного советского праздника. Брикеты размяли гусеницами трактора, то, что удалось собрать, побросали на борт и уже в полете «гранулировали» куски льда молотками... Позже у местного совхоза приобрели кормодробилку, но разве это могло что-то изменить? Сколько бросать реагента, какого и куда ‒ никто толком не знал, не знает, кстати, и сейчас, так как все существующие на этот счет рекомендации науки, весьма, относительны.

…Объективно регистрируемой трансформации после засева осадкостимулирующими реагентами поддаются только облака, не дающие в момент воздействия естественных осадков. Все же попытки человека «руководить» уже начавшимся процессом выпадения осадков, может быть что-то и дают, но эффект воздействия чаще всего не обнаруживаются на фоне больших колебаний естественных факторов. Образно говоря, в деле защиты Москвы и в частности Красной площади от непогоды, результаты, идентичные нашим, можно было получить и путем «разгона облаков» палками с колоколен Кремля.

Первым на попытку создания искусственной погоды отреагировал боженька. Оскорбленный вмешательством коммунистов в доселе только им контролируемую сферу, он брызнул на метеозащищаемую Красную площадь снежной мокротой, наивно полагая, что таким образом образумит богоотступников и избавится от нежданно-негаданно появившегося в его владениях «ПИСКА» - такую образную аббревиатуру для погодопроизводящей конторы подобрали наши бывшие коллеги, сотрудники Центральной аэрологической обсерватории (ЦАО). Аббревиатура состояла из инициалов создателей ЭПЛ, но по замыслу авторов отражала прежде всего потенциал самой новации.

Примерно так же оценивали возможности технологии «разгона» снеговых облаков и летчики, выполняющие полеты по заданиям ЭПЛ. Им было нелегко: и схема полета требует постоянной сосредоточенности и на борту ситуация неординарная: некие молодцы в холодном тумане испаряющейся углекислоты громыхают ящиками и непредсказуемо перемещаются с лопатами и молотками, которыми дробят куски льда, не проходящие по размерам в отверстие приемной воронки. (Думается, что только безысходная заинтересованность в налете часов сдерживала пилотов от применения к «летающим дворникам» физических мер воздействия с целью пресечения их действий, не вписывающихся ни в какие летные инструкции).

Вскоре стало очевидным, что работа ЭПЛ (особенно в части обслуживания политических мероприятий) не имеет ничего общего с проведением эксперимента. С первых же дней усилиями ретивых администраторов он превратился в ритуальное мероприятие, в демонстрационный фарс. Выделяемые на обслуживание таких мероприятий самолеты «выпихивались» на вылет столь спешно, что порой в них не успевали загрузить реагент и заправленные под завязку топливом, они в течение многих часов «улучшали погоду» винтами. Летчиков винить здесь не надо: профессионально ощущая авантюрность затеянного властью эксперимента, они позволяли себе не страдать хотя бы материально.

...Первому и второму авиазвеньям сосредоточиться в районе Волоколамска... Сброс реагента с целью осаждения снегопада производить по схеме «этажерка» со всех бортов одновременно, дозировка реагента ‒ максимальная...

Эти обобщенные выдержки из указаний летным экипажам говорят о весьма нелегких ситуациях, которые возникают на атмосферных фронтах циклонов, где, не жалея живота своего и средств народных, бьются с облаками и осадками метеозащитники столицы, пытаясь то ли пробить в них искусственную брешь в целях «недопущения снегопадов», то ли найти естественное окно для выхода из сложной метеоситуации, угрожающей безопасности полета. Трудное дело летать во фронтальных облаках, немыслимое ‒ бороться с ними. Дающие свыше 90 процентов всех осадков, с зонами сильных ветров, обледенения и гроз, они в лучшем случае не реагируют на комариные укусы вторгшихся в их многокилометровую толщу инородцев. Чаще такие зоны приходится обходить стороной, сбрасывая куда попало так и не пригодившийся реагент и уходить на запасной аэродром...

Надо сказать, что наука, хоть и прикрыла своим авторитетом новацию, в открытую не решилась «делать» погоду сама; научных сотрудников официально в штаты ЭПЛ не делегировала и удовлетворяла свое извечное любопытство с весьма удобной позиции наблюдателя. Профессиональное ядро необычного для Главмосдоруправления подразделения составили инженеры-бортаэрологи ЦАО ( автор в их числе), уже вышедшие на пенсию и, вероятно, потому согласившиеся участвовать в сомнительном предприятии. Конечно же, мы полагали, что будет проводиться грамотно поставленный эксперимент и надеялись получить какой-то объективный результат, причем без значительных материальных затрат, силами двух-трех экипажей.

...Мы полагали ‒ начальство располагало. «Хозяин» ЭПЛ начальник Главмосдоруправления Лифшиц Борис Аркадьевич имел свою четкую программу ‒ во что бы то ни стало внедрить в производственную деятельность своего Главка авиационный метод борьбы со снегопадами. Показать на бумаге экономическую целесообразность такой продвинутой технологии он, наверное, действительно мог: на уборку снега в Москве шли громадные деньги и найти миллион-другой для покрытия убытков от нашей работы было несложно. К тому же у метеогруппы ЭПЛ, занимающейся подсчетом эффективности авиаработ и состоящей из отставников армейских метеослужб была возможность снабжать Лифшица данными подтверждающими эту эффективность.

Уже через год после начала эксперимента он заявляет: авиаработы по метеозащите Москвы дают хорошие результаты, они будут расширяться и продолжаться….вечно (!). Неадекватный оптимизм начальника Главка, члена Бюро МГК КПСС в какой-то мере был понятен: оппонентам будет трудно опровергать представляемые метеогруппой победные отчеты. Да и оппонентам ‒ откуда взяться: Москва, с конца 70-х годов, согласно общесоюзной партийной разнарядке, включилась в борьбу за звание «образцового коммунистического города» и партийному боссу Лифшица, Первому секретарю МГК В.В. Гришину инициатива помогала тверже сидеть в кресле.

…К раскручиванию новации подключается пресса: «Чистое небо над Москвой» («Московская правда» 8.11.83 г.), «Если снег не нужен» («Известия» 6.12.84 г.), «Как усмирили циклон» («Комсомольская правда» 28.07.85 г.), «Как сделали погоду» («Известия» 28.07.85 г.). «Бодрые» репортажи журналистов, может быть, воодушевляли управленцев Главка, но, как нам казалось, расслабляли московских дворников. Узнав из этих публикаций о том, что летчики могут усмирять циклоны и не допускать до Москвы… до 40 сантиметров снега, они, оперевшись на лопату, с надеждой всматривались в небо, нашептывая молитву: ‒ «Где вы там, помощнички наши? Отгоните-ка прочь от Москвы этот опостылевший снег... Ведь денежки берете немалые ‒ за два миллиона рублей мы и сами перелопатим его куда угодно».

Поняв, что лаборатория с ее примитивной технологической базой никакого производственного эффекта не дает, мы успокаивали себя тем, что специально под наш эксперимент Лифшиц начал «выбивать» новую авиатехнику. Все ждали ее с нетерпением, но только к лету 85-го года, первые два из восьми заказанных Ан-30 М («МЕТЕОЗАЩИТА»), прибыли в Быково. Поговаривали о возможном участии этой модели на Международном авиасалоне. И каково же было наше удивление, когда мы, бортаэрологи, не обнаружили на борту этого «метеозащитника», ни одного прибора для измерения параметров облаков и осадков.

…Здесь мы, дорогой читатель, подошли к самым темным закоулкам метеозащиты ‒ к подсчету ее эффективности. Поскольку визуально следы ее не видны (иногда можно наблюдать образование просветов в тонких слоях переохлажденных облаков), попробуем уже на земле, по разработанной метеогруппой ЭПЛ методике, определить истоки оптимизма Лифшица.

Методика весьма оригинальна, вероятно, поэтому и шла первое время под грифом ДСП (для служебного пользования). Образно говоря, метеоспециалистами ЭПЛ (назовем их «счетчиками») отбирались карточки метеоданных, в которых количество осадков, выпавших в Москве, было меньше, чем в районах проведения воздействий, и имеющей место разнице присваивалось наименование - количество снятого в Москве снега. Иногда природа преподносила счетчикам и более приятные сюрпризы. Это происходило в дни, когда снега в Москве не было, а в области он где-то выпадал (вероятней всего из-за нашего же воздействия на облака, не дающие естественных осадков). В таких случаях весь этот (или случайно недошедший до Москвы естественный, или искусственно нами «подсыпанный» в области) снег тоже считался «наваром» ЭПЛ, но под более внушительным наименованием ‒ количество снятого в Москве снега от полностью недопущенных снегопадов. Данные по этим двум версиям складывались ‒ получался итоговый  "навар".

Когда стало ясно, что и «снятого» и «недопущенного» снега мало для обоснования экономической эффективности, методику подработали, введя в действие некий очень выгодный для ЭПЛ долгоиграющий козырь. Согласно многолетней статистике в черте города зимних осадков выпадало примерно на 15% больше, чем в области ‒ вот эти проценты и стали постоянной форой для ЭПЛ. Условно говоря, мы могли бы в какой-то зимний месяц и вовсе не летать на «осаждение снегопадов», но если в этот месяц и в Москве и в среднем по области выпало одинаковое количество снега, например, 100 сантиметров, автоматически бы считалось, что «снегоборцы» ЭПЛ «сняли» в черте города 15 сантиметров снега.

К концу зимнего сезона помесячно подсчитанные сантиметры снега складывались и передавались экономистам Главмосдоруправления, которые эти условно снятые сантиметры переводили в якобы реально вывезенные с московских улиц кубометры снега. Слой свежевыпавшего снега толщиной всего в 1 сантиметр при пересчете на площадь московских улиц и тротуаров дает в объеме более 600 тысяч кубометров. Если учесть, что его вывозка самосвалами по нормам обошлась бы не менее, чем в 300 тысяч рублей, становятся понятными огромные возможности для манипулирования показателями эффективности. Для того, чтобы авиаработы по метеозащите были прибыльными требовалось одно ‒ представлять данные о «снятых» сантиметрах снега... Ну а их счетчики ЭПЛ поставляли исправно ‒ в среднем по 25 - 30 сантиметров в год.

 



Обновлено (25.01.2015 18:34)