Гл.2. Как это было: записки очевидца

Индекс материала
Гл.2. Как это было: записки очевидца
Страница 2.
Страница 3.
Страница 4.
Страница 5.

 

 

НА ПИКЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Первые два Ан-30М перелетели с Киевского авиазавода в Быково в середине апреля 1985 года и наш главный авиационный инженер и разработчик спецоборудования Женя Одинцов на общем собрании лаборатории без тени сомнения поздравил нас «с началом новой эры». Сомнения, однако, были у нас ‒ бортаэрологов. Да, самолет герметичный, на нем можно комфортно работать до высот его практического потолка ‒ 8300м. Внутри фюзеляжа на напольных рельсах устанавливается до 8-ми модуль-контейнеров для гранулированного сухого льда с устройством дозированного сброса, а снаружи, на пилоне ‒ подвесной контейнер с кассетами для отстрела метеопатронов. Управление отстрелом осуществляется с пульта бортаэролога, на котором, к нашему удивлению, не оказалось ни одного прибора, фиксирующего физическое состояние облаков. Ан-30М ‒ несомненно хороши для чисто производственных работ по засеву облаков, но из восьми заказанных самолетов надо бы один-два борта оборудовать комплектами облачной аппаратуры...

«Боевое» крещение новые самолеты получили летом 1985 года (к тому времени их у нас было уже четыре) на YII Всемирном фестивале молодежи и студентов, проводившемся в Москве с 27 июля по 3 августа. Мероприятие международного уровня Лифщиц решил обеспечить соответствующей метеозащитой: помимо новых четырех Ан-30 для метеозащиты фестивальных мероприятий были подготовлены столько же Ил-14, для которых в очередной раз специальным приказом Министерства авиационной промышленности был продлен ресурс.

…Торжественное открытие фестиваля на стадионе в Лужниках 27-го июля, но первый вылет намечен на 26-е. В этот день проводилась генеральная репетиция церемонии открытия и организаторы фестиваля боялись, что им помешает погода, которая на этот день прогнозировалась дождливой. Такой она и оказалась, причем к середине дня, когда мы двумя авиазвеньями старательно утюжили фронтальные облака, дождь, по некоторым данным, даже усилился и часть репетиционной программы организаторам пришлось отменить.

На день открытия фестиваля ситуация для его организаторов продолжала выглядеть тревожной, а вот для нашей ЭПЛ появился шанс реабилитироваться за вчерашний провал.. Основной атмосферный фронт, частично сорвавший репетиционные программы, Москву уже прошел и на город, в отличие от предыдущего дня, наплывали не слоисто-дождевые, а кучевые облака вторичного холодного фронта, с которыми при определенных обстоятельствах «бороться» можно. Правда, на этой не такой уж и сложной задачке и обозначилась первая серьезная проблема с новыми самолетами.

Конвективные облака («кучевку») по технологии надо «давить» цементом; на Ил-14-х мы как-то ухитрялись «пропихивать» его в приемник для сброса сухого льда, но оказалось, что на герметичных Ан-30 работа с цементными упаковками вообще не предусмотрена. Имелось в виду, что для воздействия на кучевую облачность на Ан-30 будут использоваться установки для отстрела пиропатронов с йодистым серебром или свинцом. Но эта технология до этого использовалась только для увеличения осадков: ясности, как будет решаться задача по их уменьшению, не было…

Ощущение важности поставленной цели и уверенное напутствие Лифшица не позволяли сомневаться в успехе и согласно плану, разработанному нашим новым метеостратегом Мазуриным Николаем Ивановичем, мы еще затемно вылетели на метеозащиту Лужников, расположившись на разных высотах в секторе Можайск - Серпухов - Домодедово. Ан-30-е «расстреливали» облака метеопатронами на дальних подступах, старушки Ил-14-е «коптили» небо поближе к Москве, гоняясь за просочившимися через первый рубеж обороны облака и «добивая» их цементом.

Со средней кучевкой Ан-30-е справлялись легко, но все же одно многовершинное облако, почти в неизменном виде, прошло дальний рубеж обороны и стало приближаться к столице. Вот тут-то и пригодились «вертлявые» Ил-14-е: эшелонированной стаей прошивали они прорвавшееся облако на разных высотах вплоть до кольцевой дороги. Облако от ударов цемента постепенно оседало, и хотя полностью рассеять его не удалось, до Лужников оно дошло в «осадкобезопасном» виде.

На следующий день наше начальство решило направить оба звена ЭПЛ защищать от непогоды стадион «Динамо» (главные фестивальные мероприятия проходили там). В принципе, начальству можно было уже и не «высовываться» с нашей так называемой метеозащитой: циклон уже удалился, развитие кучевой облачности прогнозировалось не выше высот 3-4 км ‒ примерно, такой она была и по факту… Мы на «Илах», как и в предыдущие дни, «пахали» вблизи Москвы, чем занимались на дальних рубежах наши «Аннушки», сказать трудно ‒ автор данных заметок был на борту одного из Ил-14…

Командир нашего самолета Духанов ‒ один из лучших пилотов Мячковского авиаотряда летал всегда с энтузиазмом, проявляя, в отличие от некоторых других командиров, творческий подход к работе. Вот и в этот день, когда у нас кончился цемент (его мы по указанию начальства «на всякий случай» сыпали на безобидную кучевку), Духанов предложил разгонять облака специальным маневром самолета - кабрированием. Он убеждал меня в том, что ситуация и обстоятельства оправдают нашу самодеятельность: науке такой способ подавления кучевых облаков известен, он, Духанов, когда-то с учеными его применял и имеет на этот счет записи в своей летной книжке.. Времени на раздумывание было мало (облака были уже почти в черте города) и дав согласие Духанову, мы превратились в заложников его экстремального пилотирования.

Выбрав наиболее развитое облако, он набирал высоту, разгонял самолет и, войдя в облако в режиме пикирования, резко брал штурвал на себя. В грузовой кабине перемещались туда-сюда плохо закрепленные ящики и прочее самолетное имущество, нас то прижимало, то вырывало из кресел. Кажется, и внутри тела и даже в душе в результате всех этих горок, пикирований и кабрирований что-то шевелилось. Иногда даже подташнивало, но все же очень хотелось быть причастными к происходящему, и мы после каждого выхода из облака выпученными от перегрузок глазами всматривались в качаюшийся горизонт, пытаясь высмотреть какой-то результат, который, как нам казалось, обязательно должен быть ‒ уж очень агрессивно атаковал облако Духанов. Но что-то рассмотреть в круговерти его пилотажного лихачества было трудно: маневры выполнялись над акваторией Химкинского водохранилища и порой мы путались даже с определением верха и низа ‒ где небо, где вода….

Свое «откабрированное» облако мы так и не увидели, вернее, не смогли отличить его от других подобных, но Духанов, чтобы поддержать веру в значимость совершенного им авиашоу, с чувством честно исполненного долга показал нам на осветительные мачты стадиона «Динамо» ‒ вот, мол, куда смотреть надо!... Самого стадиона видно не было, но небо в районе осветительных мачт и ближайших окрестностей было голубое, в обрамлении редких плоских кучевых облаков ‒ надежного показателя хорошей устойчивой погоды. Хотелось верить, что в этом есть и наша заслуга, хотя достаточно было вспомнить прогноз погоды и оценить фактическую метеобстановку, чтобы понять: к отсутствию дождя и сиянию солнца над стадионом наше «кувыркание» над Химкинским водохранилищем, если и имело какое-то отношение, то весьма и весьма неопределенное. Но к Духанову эти сомнения, конечно, не относились, в чем мы ему и признались.

…Техническое перевооружение лаборатории не ограничилось поступлением новой авиатехники. К концу 86 года лаборатория получила возможность использовать в своей работе Пункт радиолокационного контроля в Крылатском (ПРК), главным инструментарием которого был новейший метеорадиолокатор МРЛ-5 с комплексом АКСОПРИ (автоматический комплекс сбора, обработки и применения информации). Во время проведения полетов ПРК будет нашим Пунктом управления авиационными работами (ПУАР). Нас, бортаэрологов, возглавлявших на Ил-14-х экипажи ЭПЛ, освободили от летной работы и перевели сюда, назначив сменными руководителями авиаработ по метеозащите Москвы..

Если в роли бортаэрологов мы принимали решение на проведение воздействия исходя из собственных визуальных оценок облаков, то теперь мы имели возможность видеть на мониторах, условно говоря, внутреннею облачную начинку, что теоретически должно было повысить качество принимаемых нами решений при планировании и выполнении полетов. Помимо этой функции на нас возложили еще и обязанность анализировать поступающие по факсам карты погоды и с учетом оперативных данных с МРЛ информировать руководство и диспетчерскую службу Главмосдоруправления о приближении к Москве зон осадков и других неблагоприятных метеоусловий.

…Живем ощущением, что приближающийся 1987 год для ЭПЛ может оказаться знаковым, и тогда о всех «грехах» первых лет работы нам можно будет позабыть, ибо наша работа, если относиться к ней как к эксперименту, выглядит уже вполне пристойно, во всяком случае ‒ не авантюрно. Как-то понятней для нас стало начальство ‒ Лифшиц и Пименов. Иногда даже казалось, что с получением лабораторией специально оборудованных Ан-30М и введением в действие ПРК, их многотрудные усилия по созданию службы метеозащиты Москвы вполне могли бы закончиться получением правительственных наград, а, может быть, и госпремий. Модель нашего самолета Ан-30М уже выставлялась на некоторых авиационных выставках.

У нас, специалистов, с появлением новой техники тоже был повод воспрянуть духом: мы с удовольствием осваивали новое место работы и метеоаппаратуру, размещенную на последнем этаже одной из высоток в Крылатском, на крыше которой засияла белизной оболочка антенны кругового обзора МРЛ-5. Обобщенно говоря, все на рубеже 86-87 года складывалось для нашей ЭПЛ удачно: мы перестраиваемся, обучаемся, готовимся, чтобы, не кабы как, а строго по-научному во всеоружии встречать снежные циклоны и улучшать этим «оружием» погоду для москвичей.

За несколько дней до Нового года стала перестраиваться и погода. После теплой последней декады декабря в новогоднюю ночь стало резко холодать, а к Рождеству температура упала до минус 40 градусов. Такой морозище, конечно, не в радость, но для нас беда ‒ это снег, а его в такой ситуации как раз и не бывает: над Москвой стоит блокирующий антициклон. Он для нас своего рода отдушина, есть время для отдыха и мы почитываем газеты, в основном, конечно, сводки погоды и сообщения о погодных катаклизмах, непроизвольно продолжая сравнивать их с нашими усилиями по контролю за снегопадами.

Больше всего в эту зиму страдала от снегопадов Грузия. Снежные циклоны начали атаковать ее еще в декабре и к середине января, по сообщениям СМИ, толщина снежного покрова в некоторых районах уже достигала 4- 5 метров. С гор, сметая все на своем пути, стали сходить многочисленные лавины, перекрывая непроходимыми завалами дороги, ломая опоры линий электропередач и отрезая от внешнего мира десятки населенных пунктов, население которых порой приходилось эвакуировать на вертолетах.

За обстановкой в Грузии мы следили не только ради любопытства; траектория движения серии циклонов, засыпающих южную республику снегами, постепенно смещалась в направлении центрального региона и мы, что называется, были начеку. И не напрасно, 12 января один из циклонов приблизился к Москве. Мы были готовы к его встрече и за трое суток, пока шли осадки, наши Ан-30М совершили около 20 самолето-вылетов, но снега в городе, тем не менее, насыпало более 10 сантиметров (третья часть месячной нормы).

Это обстоятельство не радовало, но больше удручало другое ‒ с каждым очередным вылетом таяла надежда, что нам, образно говоря, удастся хотя бы «одним глазом» заметить в радиолокационной картинке изменения, связанные с проведением воздействий на облака. Не обнаруживались следы воздействия и на распечатках данных АКСОПРИ ‒ сколько мы в них ни всматривались. Специалисты ЦАО, обслуживающие аппаратуру, видя некоторую нашу растерянность, успокаивали ‒ это, мол, дело временное; АКСОПРИ комплекс только что разработанный и его еще надо «доводить до ума».

До конца января через Москву прошли еще два небольших циклона ‒ уже северных; снега от них было мало, налет же часов ‒ непропорционально большим, потому что и с новой техникой мы продолжали летать по «старинке» ‒ по прогнозам Гидрометцентра. В феврале нам удалось убедить начальство осуществлять планирование вылетов по собственным прогнозам, разработанным в привязке к оперативной информации с бортов самолетов и на основе данных собственного МРЛ-5.

Получалось довольно эффективно: самолеты стояли готовыми к вылету, но вылет производился только в случае приближения к Москве зон с сильными осадками. Таковых метеолокатор не обнаруживал, поэтому за 20 дней наши Ан-30М совершили всего несколько одиночных вылетов на разведку погоды. И все эти двадцать дней нас «дергали» летчики ‒ не выполняется план налета часов!.. Начальство наше «прогнулось» и мы стали выпускать самолеты на вылет по прежней схеме, то есть, практически, ежедневно.

…На дворе начало весны, а снежные южные циклоны продолжают угрожать Москве. В первых числах марта особое беспокойство вызывал глубокий циклон 1-го марта заваливший сугробами Стамбул так, что там по этой причине отменили футбольный матч на кубок Европейских чемпионов с участием киевского «Динамо». По расчетам этот циклон вот-вот подойдет к Москве ‒ и мы в напряжении, потому что в такие моменты Лифшиц ставит лабораторию «на уши».На сей раз он нас не «дергал» и мы какое-то время пребывали в недоумении. Когда же ситуация прояснилась мы вмиг почуствовали себя осиротевшими: оказывается «хозяин» ЭПЛ Борис Аркадьевич Лифшиц ‒ тот кто убеждал, что технологии авиационной «снегоуборки» уготовано вечное использование ‒ освобожден от должности начальника Главмосдоруправления...

Стиль руководства лабораторией нового начальника Главка ‒ Саблина Владимира Степановича, стал ощущаться сразу: знакомство с нами он начал не с самолетных дел, а с того, что в жесткой форме потребовал постоянно информировать руководство Главка и диспетчерские службы о приближающейся непогоде и, особенно, о сроках начала и конца выпадения снега и его интенсивности. Мы быстро подкорректировали свою работу и в целом с выдачей оперативных прогнозов погоды справлялись, выдавая данные не только о времени начала выпадения осадков, но и о продолжительности снегопада.

Относительно точными оказались наши расчетные данные об одном из последних снежных циклонов этого сезона, приход которого все ждали с тревогой. «Похозяйничав» с 10 по 12 марта на юге Украины, он на целые сутки парализовал жизнь в Донецкой области, на территории которой под толстым слоем снега оказалось 80 процентов дорог, было остановлено движение поездов, а на расчистку городских улиц власти были вынуждены привлечь сотни тысяч трудящихся и воинские подразделения.

 



Обновлено (25.01.2015 18:54)